В краю несгибаемых кураев. (Продолжение. Часть третья)

 
Глава 2
…Дембельский путь пролегал через Свердловск. В кармане кителя грела душу вожделенная бумага - направление из войсковой части аж в сам ВГИК! На режиссерский факультет! Правда, пока на подготовительное отделение – рабфак. Тогда, во времена СССР, была такая тропка для служивых ребят: отбыл свое в армии достойно, получи от командования поощрение в виде мандата в любой вуз большой страны по выбору. А я с шестого класса мечтал о режиссуре. Даже на журнал «Советский экран» отца уговорил подписаться, читал запоем скучнейшие рецензии на фильмы, интервью с мэтрами кино. А первые страницы с фотографиями артистов (нынче бы сказали - постеры) раздавал друзьям-подружкам. Тогда из них дома целые иконостасы устраивали!
Так вот: в Свердловске самолет приземлялся по расписанию буквально на полчаса. Дозаправился, ссадил одних, забрал других – и дальше! Но случилась какая-то поломка. Надолго, сказали, чуть ли не до ночи. Я, чтобы не томиться в аэропорту Кольцово, поехал в город. Добрался до центра - остановки «Оперный театр», поозирался. Как выяснилось, на свою голову! Напротив храма искусства высилась серая громада Уральского государственного университета. Решил зайти, благо время позволяло. На входе пожилой вахтер ласково спросил: «На рабфак, служивый?». Я подкрутил мысленно отсутствующие усы и солидно кивнул. И пошел в направлении махнувшей гостеприимно руки. В канцелярии рабфака в одиночестве грустило безобидное создание – беременная девчушка.
- Ну что у нас тут? – сурово спросил я, поскрипывая неуставным офицерским ремнем и начищенными до блеска хромовыми сапогами (все дембеля почему-то обожали подобный карнавальный стиль).
- Ой, все хорошо! – защебетала девчушка, отрываясь от пишущей машинки. – И на биофак уже набрали, и на физмат. На философский, филологический, исторический тоже народ идет. Вот только на журналистику недобор: надо тридцать пять направлений, а у нас всего семнадцать. А через три дня заканчиваем…
Я молча развернулся, вышел и по табачному запаху добрел до туалета. И начал думать думку. «Кино, конечно – дело хорошее. Но пока до Москвы доберусь, время уйдет. А вдруг и там перебор на режиссуру? Мало ли по стране в эти дни таких как я дембелей шастает? Что тогда, опять в карьер спускаться? А тут- дело верняк!»
Наконец решился: вписал название университета и свою фамилию в еще одно, но не заполненное до поры до времени направление от войсковой части, заранее украшенное печатью и подписью генерала дивизии - подарок на дембель от знакомого штабного писаря. Девчушка моему возвращению обрадовалась. А еще больше засияла, увидев, куда меня доблестные стратегические ракетные войска большой страны откомандировали.
- Ура, еще один на журналистику! Все, через недельку ждем на собеседование. Да, не забудьте захватить все свои публикации.
- А это что за хрень?
- Ну, ваши газетные материалы.
- А, ну да, конечно, - уверенно пробасил я. – Как же иначе…
Их, этих чертовых публикаций, у меня, конечно же, не было и в помине. Но, как говорят, наглость – второе счастье. Вернувшись домой, с порога огорошил отца вестью, что «уже поступил на журфак». Наутро направился в местную городскую газету. Попросил у редактора задание, гордо помахивая приглашением на собеседование в университет. К слову, УрГУ имени А.М.Горького тогда считался среди профессионалов-газетчиков лучшим вузом в стране по подготовке журналистов. Задерганный, видимо, текучкой, редактор послал меня на обогатительную фабрику. Напиши, мол, про такого-то флотатора (есть такая специальность у горняков), женщину. Только забыл предупредить, что она была Героем Соцтруда, человеком известным не только в Сибае, но и далеко за пределами республики. И что в родном городе, по крайней мере, все в курсе подробностей ее славной трудовой биографии. Вплоть, что называется, до размера ее обуви…
Вооружившись парой блокнотов и россыпью авторучек, пошел на «первое дело». Поймав в обеденный перерыв знатного флотатора, добрый час выпытывал все интимные подробности ее жизни. Надо было видеть, с какой скоростью она сбежала от меня после такого допроса с пристрастием!
Наутро в редакцию принес свой «шедевр» - куцую биографию Героя Соцтруда. Редактор скривился, отмахнулся от меня: «Иди уж, писака!». И, видимо, не отходя от стола, тут же сотворил за меня довольно сносную зарисовку в надежде, что более меня не увидит. Но после выхода первой публикации я вновь нарисовался в проеме двери его кабинета. Принес рассказ, написанный еще в армии, в госпитале, куда угодил после выездных учений. Редактор недоверчиво взял рукопись, сослался на занятость и шустро сбежал от меня по каким-то «срочным» делам. Тем не менее, рассказ появился в следующем номере газеты почти без купюр! А редактор удивленно поцокал языком: «А знаешь, парень, из тебя, возможно, выйдет толк!».
С этими двумя жалкими публикациями я и поехал штурмовать журфак. Как жестоко тогда я просчитался! Но, в то же время, как несказанно мне повезло!
(Продолжение следует).